Кому служил отец Александр? Фильм "Поп". Личное мнение Лучше живая полемика о войне, чем советская мифология


Это история православного священника Александра Ионина, члена Псковской православной миссии, осуществлявшей свою деятельность на оккупированной территории под эгидой немцев. Но немногие из священников той миссии служили верой и правдой немцам, а большинство и вовсе не служили.

Они прятали пленных, помогали партизанам, а кое-кто были настоящими советскими разведчиками. Это ведь немцы считали, что Псковская православная миссия была их «проектом», а еще раньше она стала проектом советской разведки, который курировал небезызвестный Павел Судоплатов. Сам митрополит Виленский и Литовский, экзарх Латвии и Эстонии Сергий (Воскресенский), благословивший создание Псковской миссии, оказывал содействие Судоплатову. В фильме эта тема не звучит и, может быть, правильно, потому что отец Александр из романа Сегеня ни сном ни духом не ведает о планах советской разведки относительно Псковской православной миссии. «Это настоящий русский сельский батюшка», - говорит о нем митрополит Сергий собравшемуся у себя духовенству, прежде чем принять отца Александра.

Вот - ключевые слова для характеристики героя, да и, пожалуй, самого фильма. Хотиненко снял фильм именно о русском священнике. И Сергею Маковецкому, кого только в жизни не игравшему, и чаще всего людей не русских - по духу, или - «новых русских» (которые такие же русские, как американцы - англичане), предстояло сыграть русского священника. Меня спросят: русские священники - это что, этническая общность? Да, и этническая. У таких, как протоиерей Александр Ионин, и отец был русским священником, и дед, и прадед.

Пастырем Русской православной церкви может стать кто угодно, если того достоин, но есть русское родовое священство, история которого насчитывает свыше десяти веков.

Оно не было истреблено полностью даже богоборческой коммунистической властью. Хорошо помню молодого священника одного из подмосковных храмов в начале 90-х годов, когда священниками верующие люди становились точно так же, как солдаты лейтенантами в 1941 году. Он не имел никакого духовного образования, был косноязычен, в роли пастыря чувствовал себя довольно скованно. Но он был из потомственной священнической семьи. И однажды я увидел, как в нем «заговорили» гены отцов и дедов. Он пришел домой к «расслабленному», много лет лежавшему без движения, дал ему поцеловать крест и просто сказал: «Вставай!». И потянул крест на себя, словно приподымая им больного. И - о чудо! - тот поднялся. Он жив до сих пор, этот расслабленный. Не могу добавить - «и здоров», точнее, что полностью здоров, однако в храм он ходит самостоятельно и вполне может ухаживать за самим собой.

Потомственный русский священник - это, прежде всего, ощущение силы веры и дарованной тебе всей церковной полнотой благодатью. А если проще сказать - тихая уверенность в правоте своего дела. Тихая, но железобетонная. Вера отца Александра - это не вера юродивого из фильма П. Лунгина «Остров». То есть вера-то у них одна, в Господа Бога нашего Иисуса Христа, но юродивый Лунгина - новообращенный христианский подвижник, причем ведомый осознанием глубины своего греха, а скромный отец Александр, без преувеличения - олицетворение силы и величия двухтысячелетней святой соборной и апостольской Церкви. Пусть эта сила, как сказано в Писании, и в немощи совершается. И безусловное достоинство Сергея Маковецкого, что именно этого человека он и смог сыграть, причем, на мой взгляд, блестяще. Я не знаю, чья именно здесь заслуга - писателя Сегеня, издательского и кинематографического центра «Православная энциклопедия», режиссера Хотиненко, построившего на Мосфильме «домовую» церковь, в которой Маковецкий обучался навыкам пастырского «мастерства», или церковного консультанта - игумена Кирилла, настоятеля московского храма Живоначальной Троицы в Листах. Если по-нашему, по-православному, то заслуга, очевидно, общая, соборная . И меня это обстоятельство, если честно, более радует, чем если бы я наверняка знал, кому конкретно по этому поводу петь многие лета. С выходом фильма «Поп» совершилось благое общерусское дело, и мне отрадно сознавать, что и аз грешный имел к этому делу какое-то отношение, ибо волею судеб был одним из первых читателей романа «Поп» и без всяких оговорок рекомендовал его главному редактору журнала «Наш современник» С.Ю. Куняеву для опубликования. Так что многая лета всем, но всё же, всё же - Александру Сегеню особенно!

Прекрасный роман Сегеня, положенный в основу фильма, не только вернул нам Владимира Хотиненко как режиссера, но и открыл хорошего актера Сергея Маковецкого как актера выдающегося. Приятно видеть, что называется, наяву, как литература возрождает кино.

Правда, считаю необходимым уточнить, что я не колебался в оценке «Попа», когда уже прочел роман. А когда Александр Сегень только рассказал мне его идею, я, не скрою, подумал: что же, он написал роман о священнике-власовце? И даже что-то в этом духе у Сегеня спросил. Но само появление такого вопроса - вовсе не «остаточное явление» советской пропаганды в головах у людей моего поколения. И в романе Сегеня, и в фильме Хотиненко - это, по моему разумению, часть замысла. Вот человек, который приезжает служить в село Закаты под Псковом, опекаемый немцами. А немцы - народ практичный, «за просто так» ничего делать не будут. Кому же больше пользы принесло служение отца Александра и сотен других православных священников, окормлявших свою паству на оккупированной территории - немцам или русским? Утверждаю - такой фильм надо было специально снять, чтобы дать ответ на этот вопрос. С рациональной точки зрения здесь ничего не объяснишь. Хотя, если человек не желает видеть, он ничего и не увидит.

Подтверждение - в рецензии на фильм «от редакции» в «Независимой газете»: «Вместо духовных исканий, что как раз было бы понятно для духовного кино, зрителю преподнесли готовое решение - считать деятельность Псковской православной миссии подвижнической, а священников-миссионеров - почти ангелами. И ни тени сомнения - а надо ли было? Сотрудничество с немцами на своей земле, возрождение православия под крылом фашиста-оккупанта - благое ли дело было?» Как трогательна эта забота газеты о чистоте патриотической идеи! Жаль только, что автор рецензии и понятия не имеет, что такое духовные искания в Православии. Иначе бы он не написал подобной глупости: «Традиция религиозного кино в России нова. В отличие от Запада, который не знал многолетнего отлучения Церкви от людей. Поэтому западная традиция отражения в кино отношений Церкви и паствы многогранна и разнообразна. «Дневник деревенского священника» Робера Брессона, «Леон Морен, священник» Жан-Пьера Мельвиля, религиозно-философские произведения Ингмара Бергмана несли в себе мучительный конфликт между Богом и бесом в человеческой душе, между служением и сомнением. Эти режиссеры спорили с Богом, порой недоумевали, порой негодовали, полагая божественное начало выдумкой церковников, но они думали сами и заставляли думать зрителя. Оттого в этих непростых картинах куда больше духовного смысла, чем во всех ура-православных отечественных упражнениях последних лет».

Я помню еще то время, когда в роли религиозного (католического) режиссера пытались представить Федерико Феллини. Потом эти попытки оставили, потому что Феллини был таким же католиком, как я буддистом. Перечисленные же журналистом фильмы - никакие не религиозные, а антирелигиозные . Называть их религиозными - это всё равно, что называть антилиберальный фильм либеральным на том основании, что в нем фигурируют либералы.

Чтобы поверить в правду отца Александра - в то, что он и «под немцами» будет делать святое русское дело, нужно было увидеть его правду в действии. И мы ее увидели - например, в эпизоде, когда партизан Луготинцев в исполнении Кирилла Плетнева хочет убить «немецкого пособника» отца Александра, а Маковецкий тихо, но с необыкновенной силой актерской убедительности говорит: «Прежде чем совершить задуманное, разреши, я хотя бы отпущу тебе все грехи».

Луготинцев - воин, но и отец Александр воин - воин Церкви Христовой. Только ее оружие - не огнестрельное. Люди в Закатах вернулись к вере предков благодаря немцам. Но кто сказал, что враг не пригоден для этой цели? Если процесс примирения между атеистической властью и Церковью начался во время этой великой и страшной войны, чего никто не оспаривает, то были ли частью этого процесса священники и верующие, оставшиеся на захваченной врагом территории? Помилуйте, никто не сомневался в патриотической роли Русской православной церкви на землях, которые, скажем, захватил Наполеон. Причем и тогда не все православное духовенство осталось верным Москве - например, «колебнулось» белорусское. Но до 1917 года никто не ставил нашей Церкви в упрек, что она осуществляла служение и на оккупированной территории. Потому что она по апостольским правилам обязана это делать. Да, были священники, которые поминали за литургией Наполеона и Гитлера, но большинство всё же этого не делало, напротив - поминало наших митрополитов Фотия и Сергия.

Отец Александр не призывает народ к прямому сопротивлению немцам, но он учит паству любить тех, кто с помощью Божией изгонял из своих земель врагов - святого равноапостольного князя Александра Невского и даже католическую святую Жанну д"Арк.

Кто-то должен отдавать свою кровь за освобождение Родины, а кто-то должен и под пятой врагов поднимать в людях русский православный дух. Потому что одних партизан для сопротивления мало. Нужен соборный дух сопротивления, когда все, от мала до велика, в силу возможностей каждого противостоят врагу. Мы знаем: там, где осталось Русское Православие, там осталась Россия. И события последних двух лет на Украине, начиная с пастырского визита туда покойного Патриарха Алексия II - яркое тому свидетельство.

Фильм Хотиненко показал нам православную Россию под пятой врага. Возможно, для эффективного сопротивления в тылу немцев довольно было бы и советской идеологии. Но факт остается фактом: на оккупированной территории не она определяла духовную жизнь людей. Да и на советской территории - тоже. И с той, и с другой стороны линии фронта русские люди валом шли в церкви. В 60-80-е годы прошлого века нас попытались заставить об этом забыть. А ведь это и было началом той политики «беспамятства», в которые ныне винят либералов эпохи Ельцина.

Для осуществления своего замысла Хотиненко, слава Богу, не использовал те немудреные средства, к которым прибегал, скажем, в сериале «Гибель Империи». Хотиненко вернулся к нам крупным режиссером не только из-за глубокой и пронзительной темы фильма, но и потому, что «Поп» снят художником. Это чувствуется с первых же кадров (отмечу безупречную работу оператора Ильи Демина). Вот отец Александр, не зная еще о начале войны, добродушно борется с мухой. Мы видим героя фасеточным (или, говоря типографским языком, офсетным) зрением мухи. Он дробится в этих гранях бытия. Муха смотрит на отца Александра, если можно так сказать, «из глубины» мира низшего, ниже которого только одноклеточные, а дальше идут молекулы и атомы.

Герой лишен каких-либо героических «подставок». Во весь рост мы его увидим лишь в конце фильма, когда, словно по иронической метафоре режиссера, физически он стал согбенным старичком-монахом.

А пока отец Александр идет по захваченной фашистами Риге и, как ребенок, ест мороженое. Город окутана дымом - в фильме он нам не «расшифрован», а по роману мы знаем, что это горит местная синагога. На землю пришла беда - и скоро, скоро, она затянет в свой водоворот и героя. На псковской земле мир глядит на него уже не глазами мухи, а глазами умирающей коровы, которую доят пленные советские солдаты. Мир смотрит на героя всё расширяющимися от ужаса глазами.

Но есть и другие глаза.

Взгляд мухи, появившись в фильме как прием, превращается в метафору. Ведь Мухой отец Александр и его матушка Алевтина, великолепно и правдиво сыгранная Ниной Усатовой, звали еврейскую девушку Еву (в исполнении Лизы Арзамасовой), решившую вопреки воле отца перейти в христианство. Мир отца Александра, увиденный сначала глазами мухи, открывается в момент крещения глазам Мухи-Евы как мир сияющей истины Христа. И едва ли я ошибусь, если скажу, что весь фильм Хотиненко - развитие этой метафоры. Потому что даже если я ошибся, то он всё равно о сияющей истине Христа.

Многие верующие люди средних лет, наверное, узнали себя в молодых ребятах из конца 70-х годов, которые, «прикалываясь» под музыку «Бони М», довольно бесцеремонно требуют у старенького отца Александра, чтобы он пустил их в монастырь укрыться от дождя.

Зорко глянув на молодежь, герой говорит свои последние слова в фильме: «Заходите, а там поглядим». От дождя, дескать, вы укроетесь или от чего-то еще.

Или станете на путь в Жизнь вечную, на который отец Александр поставил уже не одну сотню человек. «Верных» - как говорят в церкви.

«Открытый финал» этот - дело рук мастера. Я не знаю, «заставляет ли он зрителя думать», что, по мнению автора рецензии в «НГ», необходимо для «религиозного фильма». Фильм снят о том, что выше всякой мысли. Он о Том, благодаря чему мы живы. Есть и другое киноискусство - о том, как (или почему) мы умираем. Я не утверждаю, что оно не нужно. Но нужен, согласитесь, выбор.

Теперь, с выходом фильма Хотиненко, он появился.

На Светлой седмице в широкий прокат выходит фильм режиссера Владимира Хотиненко «Поп», снятый телекинокомпанией «Православная энциклопедия». Фильм посвящен судьбе священника Псковской миссии, действовавшей во время войны на оккупированной немцами территории. На вопросы газеты «Церковный вестник» и «Татьянина дня» отвечает автор сценария фильма и одноименного романа Александр Сегень.

- Александр Юрьевич, как случилось, что вы заинтересовались историей Псковской миссии?

Изначально проект создания художественного кинофильма, посвященного Псковской миссии, вынашивался в издательско-кинематографическом центре «Православная энциклопедия», а идея принадлежала незабвенному Патриарху Алексию II, отец которого, как известно, служил священником на оккупированных фашистами землях. Летом 2005 года я встретился с генеральным директором «Православной энциклопедии» Сергеем Леонидовичем Кравцом и кинорежиссером Владимиром Ивановичем Хотиненко, и мы договорились, что я напишу литературную основу для сценария. Мне предоставили необходимые документы по истории Псковской православной миссии, воспоминания участников тех событий, и к началу 2006 года я завершил работу над первым вариантом романа «Поп», который был опубликован в журнале «Наш современник». Эту публикацию внимательно прочитал один из моих духовных покровителей, иеромонах Роман (Матюшин), сделал много полезнейших замечаний, и когда я готовил в издательстве Сретенского монастыря книгу, то, можно сказать, написал второй вариант романа. Ну а дальше уже была работа над сценарием и фильмом.

Все ваши исторические романы - «Державный», «Тамерлан», «Поющий король», «Солнце земли русской» - посвящены правителям, историческим деятелям. Создавая произведение об истории Русской Церкви в годы войны, можно было написать, например, о митрополите Сергии (Страгородском.) Почему вы выбрали главным героем простого священника, «маленького человека»?

Поскольку речь шла именно об истории Псковской православной миссии, то более уместно говорить об образе другого Сергия - митрополита Сергия (Воскресенского). Первоначально так и задумывалось - что его фигура будет в центре повествования. Но когда я начал работать над книгой, меня увлекли воспоминания священника Алексея Ионова, и я решил писать собирательный образ рядового участника Псковской миссии. Сюжетно отец Алексей Ионов стал главным прототипом нашего героя. Вот только в конце войны отец Алексей ушел вместе с немцами и большую часть своей жизни провел в Германии, а мой герой - отец Александр Ионин - должен был остаться и пройти через сталинские лагеря. А характер его я списывал с моего духовного отца - священника Сергия Вишневского, который живет и служит в селе Флоровском Ярославской епархии. Многие высказывания отца Александра на самом деле принадлежат отцу Сергию. Работая над образом, я постоянно представлял себе, как бы повел себя в той или иной ситуации мой дорогой отец Сергий. Поэтому и роман посвящен не только светлой памяти самоотверженных русских пастырей Псковской православной миссии в годы Великой Отечественной войны, но и митрофорному протоиерею Сергию Вишневскому.

Были ли вы лично знакомы с кем-то из священников Псковской миссии или их потомками? Читали ли они роман, смотрели ли фильм, есть ли у вас отзывы?


К сожалению, лично я ни с кем из них не был знаком. Возможно, кто-то из них читал мою книгу, но отзывов я пока не имею. Хотя, когда в этом году я был на Свято-Корнилиевских чтениях в Псково-Печерском монастыре, ко мне подходили разные люди с благодарностью. А митрополит Таллинский и всей Эстонии Корнилий даже приехал из Таллина, чтобы послушать мой доклад, посвященный Псковской миссии.

В качестве второстепенных героев в романе действуют реальные исторические лица под своими именами. Например, митрополит Сергий (Воскресенский), священники Псковской миссии. Когда вы создавали их характеры и диалоги с их участием, это был чистый вымысел или вы воссоздавали пересказанные вам кем-то черты и идеи? Например, протоиерей Георгий Бенигсен в книге говорит, что св. Александр Невский был канонизирован при «благочестивом царе Иване Грозном». Есть ли у вас свидетельства, что отец Георгий считал Ивана Грозного благочестивым?

Когда я работаю над образом героя, действительно жившего когда-то, я стараюсь придерживаться фактов его биографии. Бывает, что новые, более точные факты всплывают уже после того, как что-то написано мной на основе прежних данных. К примеру, в первых двух вариантах романа убийство митрополита Сергия (Воскресенского) было показано неверно. Я основывался на имевшихся на 2005 год фактах, а вскоре были опубликованы новые данные, где историческая картина этого злодеяния была полностью восстановлена. В третьем варианте романа, опубликованном в издательстве «Вече», убийство иерарха показано иначе, здесь я основывался на новых данных.

Кстати, непременно нужно упомянуть имя замечательного псковского историка Константина Обозного, являющегося наиболее авторитетным исследователем истории Псковской православной миссии. Он очень много помогал при создании сценария фильма, консультировал, высказывал строгие замечания, которые были учтены.

Если вернуться к вашему вопросу об оценке Ивана Грозного, то отец Георгий Бенигсен у меня говорит о благочестии молодого царя, который под руководством и покровительством святителя митрополита Макария канонизировал святого благоверного князя Александра Невского и затем взял Казань. Вас, вероятно, волнует, как я отношусь к личности первого русского царя. Я не выступаю вместе с теми, кто требует его скорейшей канонизации. Но и не отношусь к числу тех, кто поливает его грязью. Трагическая фигура Ивана Грозного, на мой взгляд, требует более внимательного изучения.

Перевод «Попа» на киноязык адекватен вашему замыслу и тем смыслам, которые вы закладывали в книгу? Есть ли в трактовке Хотиненко что-то, с чем вы не вполне согласны?

Сценарий писался следующим образом: я приносил Владимиру Ивановичу свой вариант, он делал указания - что нужно убрать, что дополнить. Мы вместе продумывали каждую сцену. Это было удивительное душевное, сердечное содружество и сотворчество писателя и режиссера. Я был счастлив работать с человеком, которого считаю одним из лучших русских кинорежиссеров. Лишь изредка его идеи по поводу сценария вызывали мое недоумение, но он умел деликатно и терпеливо объяснить, почему хочет сделать так, а не иначе, и я соглашался - режиссеру виднее. Заодно под руководством Хотиненко я, можно сказать, прошел курсы сценарного мастерства. Атмосфера фильма, на мой взгляд, полностью адекватна атмосфере моей книги. А то, что многое изменено в сюжете, многие сцены показаны совсем иначе, чем в романе, это даже интересно. Мне было радостно вместе с Владимиром Ивановичем создавать новую конструкцию. И все, что было придумано мной нового в процессе работы над сценарием, я вставил в третий вариант романа. То, что придумал в сценарии Хотиненко, я в свою книгу, разумеется, не включил.

Одна из тем книги - патриотизм, любовь к Родине. Как с вашей точки зрения соотносятся коммунистический режим и историческая Россия?

Я считаю, что историческая Россия выжила и победила вопреки коммунистическому режиму, противостоя ему и преодолевая его. Церковь наша, угнетаемая и медленно уничтожаемая этим режимом, стала в двадцатом веке гораздо крепче, чем она являлась в конце девятнадцатого, очистилась, явила сияющий сонм новомучеников. Я не коммунист, никогда им не был, но мне отвратительно, когда огульно охаивают советскую эпоху нашей истории. Она была необходима для России, чтобы очиститься, пройдя через горнило страданий. Я бы не хотел, чтобы советская власть вернулась, но и не считаю, что без нее можно было бы обойтись.

Сравнение лагеря с «монастырем со строгим уставом» - это ваш взгляд на ГУЛаг или действительно так говорили священники, прошедшие через лагеря?

ГУЛаг расшифровывается как Главное управление лагерями, и его никак нельзя сравнивать с монастырем. А вот лагерный быт во многом напоминал строгие монастыри. Иной монастырь даже бывал и построже, чем иной лагерь. Вспомним обители Иосифа Волоцкого, Нила Сорского... Православному человеку легче было пройти через ужасы лагерей, поскольку по-настоящему верующий христианин любое тяжкое испытание воспринимает как благо для своей души, как очищение от греховной скверны. Он всегда найдет в своем прошлом причину, за что так наказывает Господь, и смиренно примет Божью волю.

Главный герой романа, отец Александр Ионин в финале говорит, что молится за Сталина, потому что тот «изначальную страшную большевизию прикончил», патриаршество восстановил и при нем была одержана победа. Это его последние слова на страницах романа, фактически они воспринимаются как итог всей книги. Так и было задумано? Это главный вывод?

Нет, последние слова отца Александра - песенные: «Не пробуждай воспоминаний минувших дней, минувших дней...» Кроме упомянутых вами слов отца Александра, там еще есть слова отца Николая: «Сталину бы лет двадцать в лагерях потрудиться, был бы и сейчас жив». Так что воспринимать разговор двух священников как двух сталинистов нелепо. Да и я не сталинист. В романе отношение Сталина к людям выражено в его разговоре с Берией, где они обсуждают, что делать со священниками Псковской миссии, и оба приходят к выводу, что нет нужды разбираться, кто служил Гитлеру, кто не служил, а надо давать всем подряд путевки в лагеря, кому по десятке, кому по двадцатке. Но нельзя отрицать того факта, что Сталин и впрямь в тридцатые годы уничтожил «изначальную страшную большевизию». В своем романе «Господа и товарищи», посвященном страшным московским событиям ноября 1917 года, я как раз описываю эту «большевизию», опьяненную кровью, стреляющую по Кремлю даже после того, как в нем сдались юнкера, - просто чтобы потешиться видом разрушения русской святыни. Так вот, в тридцатые годы Сталиным были физически уничтожены почти все участники той московской кровавой бойни. Но одновременно в это же время расстреливали и зверски убивали священников. И после восстановления патриаршества, которое апологеты вождя народов опрометчиво расценивают как переход Сталина к православию, казни и зверства не утихли. Достаточно заглянуть в наш новый православный календарь, как часто там упоминаются новомученики, пострадавшие и в 1944-м, и в 1945-м, и в 1946-м годах, и позднее.

Нет, главный итог книги вовсе не в апологетике Сталина, а в том, что при любых - даже самых страшных - обстоятельствах нужно оставаться людьми. А христианам - оставаться христианами. И с достоинством сносить тяжелейшие испытания. Ибо претерпевший до конца спасется.

Фото с сайта http://www.russianshanghai.com

Книга, о которой сейчас пойдет речь, вышла в свет несколько лет назад. В ноябре 2008 г., на 6-м Международном благотворительном фестивале «Лучезарный Ангел» состоялась демонстрация снятого по ней одноименного фильма, с Сергеем Маковецким в главной роли. А широкий показ этой кинокартины в г. Архангельске ожидается в начале апреля 2010 г. Надо сказать, что вокруг нее уже разгорелись дискуссии. Точнее сказать, предметом споров является деятельность организации, к которой принадлежит герой книги и фильма, священник Александр Ионин. То есть, православной миссии, созданной во время Великой Отечественной войны фашистами на территории оккупированной Псковщины. Одни из участников этих дискуссий считают ее сотрудников пособниками врагов, молившимися о победе германского оружия. Другие - людьми, которые, пользуясь покровительством немцев, честно и верно исполняли свой священнический долг пред Богом и паствой. Однако в романе А. Сегеня речь идет не столько о деятельности оной миссии, сколько о служении лишь одного из ее рядовых членов – протоиерея Александра Ионина. Именно поэтому книга и называется «Поп».

На первый взгляд может показаться, что автор неудачно выбрал заглавие для своего романа. Ведь в нашем сознании слово «поп» ассоциируется с героем пушкинской «Сказки о попе и о работнике его Балде». Или с похожим на него «попом Сиволдаем» из сказок С. Писахова. То есть, с такими персонажами, в которых куда больше недостатков, чем достоинств. А потому, даже зная, что в этом слове, пришедшем к нам из греческого языка, и означающем «отец» или «батюшка», нет ничего оскорбительного, мы все-таки избегаем употреблять его в отношении священников. И, казалось бы, вполне закономерен вопрос: разве А. Сегень не мог избрать для своей книги более благозвучное и благочестивое заглавие? Например: «Крест отца Александра». Или «Добрый и верный пастырь». Тем более, что при чтении романа становится очевидным – его герой является истинным пастырем, «полагающим жизнь за овец» (Ин. 10, 11). Что это, промах или сознательный шаг?

Но здесь стоит вспомнить - автором книги является профессиональный писатель, опытный мастер слова. И, по мере знакомства с нею, читатель поймет - выбор заглавия для нее отнюдь не случаен. Как неспроста и то, что герой романа - это самый обыкновенный сельский батюшка, напоминающий персонажей Н.С. Лескова. Неказистый на вид, по-детски простодушный, немного побаивающийся своей властной супруги. То есть, человек, к которому как нельзя кстати подходит определение: «поп». Вот только, по словам одного из главных героев романа, православного немца Иоганна Фрайгаузена, рядом ним более, чем где-либо, ощущается присутствие Бога. Потому что в немощи о. Александра совершается сила Господня, которая делает его настоящим подвижником. Точно так же, как в далеком 15 веке она превратила крестьянскую девушку Жанну-д-Арк в бесстрашную воительницу, а впоследствии – и в мученицу. Не случайно о. Александр Ионин, будучи православным священником, тем не менее уважительно отзывается об этой католической святой, что «пострадала честно за свой народ и была до конца предана Господу». Ибо то же самое можно сказать и о нем. Собственно, подвиг о. Александра Ионина как раз и состоит в том, что он честно и преданно служит Богу и людям в безбожном мире.

Действительно, при какой бы власти, советской или фашистской, не совершал свое служение герой книги – по сути своей это безбожная власть. И Гитлер, и Сталин в изображении А. Сегеня – тираны-богоборцы. И они пытаются заигрывать с Церковью лишь тогда, когда усматривают в том выгоду для себя. В романе «Поп» это показано очень ярко. Вот Сталин, ободренный победами Советской армии, распределяя награды между своими приближенными, предлагает им «отметить и товарища Бога, Который оказался не на стороне немцев, а на нашей стороне. Нашего доброго и хорошего русского Бога». После чего делает некоторые поблажки гонимой Православной Церкви. Впрочем, о том же самом в начале романа говорит и Гитлер: «православные бредни должны пойти нам на пользу. Надо дать возможность попам восстановить богослужения, и пусть они в благодарность агитируют народ за нас». Согласимся, по сути своей эти высказывания идентичны. Оба диктатора пытаются использовать Православную Церковь для укрепления собственной власти. Причем лишь до поры. Не случайно в книге А. Сегеня Гитлер мечтает после победы над Россией перевешать «русских попов» на стенах Московского Кремля, чтобы «их символом стал не Крест, а виселица». Что до Сталина, то он, можно сказать, воплощает в жизнь эту мечту своего противника, отправляя после изгнания немцев с Псковщины в лагеря всех арестованных сотрудников тамошней миссии. И при этом цинично разглагольствует: «лагерь – то же монастырь», «для спасения души необходимо страдание», а «Господь Бог на нашей стороне и нас не осудит». Тем самым автор исподволь подводит читателя к выводу: любой тоталитарный режим по сути своей – антихристианский. Ведь человек, пытающийся поставить себя выше Господа Бога, вольно или невольно подражает самому первому на свете богоборцу – «отцу лжи и человекоубийце от начала» (Ин. 8, 44). И, думая, что «играет в большую игру» со своим народом, на деле сам является игрушкой темных сил.

Надо сказать, что роман А. Сегеня – это многоплановое произведение. И описанные в нем события имеют аналогии и в прошлом России времен монголо-татарского ига и Смуты, и в современности. Мало того - параллельно с Великой Отечественной войной в нем описана другая, не менее жестокая война, которая, по словам героя романа, «…никогда не кончится. Она будет идти до скончания человечества». Речь идет о незримой войне между Богом и диаволом, где полем битвы является сердце человека. При этом неважно, когда, в какой стране и при каком правителе он живет: в Иудее времен царя Ирода, при Нероне, Святом Константине, Равноапостольном Владимире, Петре Первом, или в наше время, во время войны или мира. Ведь противостояние между последователями Христа и безбожным миром началось задолго до тех времен, в которые происходит действие романа А. Сегеня, и будет длиться до тех пор, пока не прейдут небо и земля. И потому, как говорит главный герой романа, «душе проснуться никогда не поздно», и не стоит откладывать обращение к Богу на потом, в ожидании более благоприятных и спокойных времен. Ведь истинные слуги и ученики Христовы всегда были гонимы. По словам Святителя Игнатия Брянчанинова, Спаситель «уподобил положение учеников и последователей Своих посреди порочного человечества положению овец посреди волков (М. 10, 16), и «предвозвестил ученикам Своим, что они в мире, то есть во время совершения поприща земной жизни, будут скорбны (Ин. 16, 33), что мир будет ненавидеть их (Ин. 15, 18-19), что он будет гнать их, уничижать, предавать смерти (Ин. 16, 2-3). При чтении романа А. Сегеня становится очевидным – духовный опыт его героев актуален и для нас. Потому что за шесть с половиной десятилетий, отделяющих нас от них, «добро и зло местами не поменялись». Конечно, сейчас православных людей не расстреливают, не отправляют в лагеря, не вынуждают отречься от веры. Однако каждый из нас знает – окружающий мир живет отнюдь не православными идеалами и ценностями. Скорее, их можно назвать антихристианскими.

Что ж, как сказал поэт, «времена не выбирают, в них живут и умирают». Но Господь наделил нас разумом и свободной волей. А потому выбор – как жить и как умереть, всегда остается за самим человеком. Ему решать – следовать ли Богу, Жизни Подателю, или ступить на путь вечной погибели – избрать путь жизни или путь смерти. Еще в конце 2 века христианский писатель-апологет Марк Минуций Феликс утверждал: «что бы ни делала судьба, душа у человека свободна, и потому судится не его внешнее положение, а действие». В романе А. Сегеня эта проблема выбора между Богом и миром наиболее ярко показана на примере двух героев – о. Александра и фашистского полковника, который курирует Псковскую миссию, Иоганна Фрайгаузена. Образ этого человека настолько ярок и трагичен, что можно считать его вторым по значимости в романе. Иоганн, вернее, Иван Федорович Фрайгаузен, рожден в России, а потому прекрасно знает русский язык и даже называет себя русским. Более того, он - сын православных родителей, крещенный еще во младенчестве. Среди Гитлера и его приближенных Фрайгаузен выглядит белой вороной. Потому что искренне верит в Бога, не скрывая этого. Он соблюдает посты, регулярно исповедуется и причащается и старается подтверждать свою веру добрыми делами. Именно он защищает о. Александра Ионина от нападок полицаев, помогает ему удочерить и тем самим спасти от гибели крещеную девушку-еврейку Еву. И, пользуясь своей властью, дает священнику возможность помогать русским военнопленным из близлежащего концлагеря в Сырой Низине. Однако драма Иоганна Фрайгаузена в том, что, будучи глубоко верующим и благочестивым человеком, он является также «горячим приверженцем идей национал-социализма». То есть, фашизма. Фрайгаузен искренне верит, что, служа Гитлеру, служит и немецкому народу. Но не случайно в свое время Святой Апостол Павел увещевал коринфских христиан «не преклоняться под чужое ярмо с неверными. Ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света со тьмою? Какое согласие между Христом и велиаром?» (2 Кор. 6, 14-15). Иоганн Фрайгаузен пытается соединить несоединимое – служение Богу и его врагам. В итоге ощущает себя в духовном тупике и признается о. Александру, что «судьба раздирает его надвое», а потому единственный выход, который у него остается – это смерть.

По ходу действия романа этот герой погибает от руки партизан. Однако стоит поразмыслить, как могла бы сложиться его судьба, останься он в живых? Возможно, со временем ощущение внутренней раздвоенности привело бы его к отчаянию и самоубийству. Или же в его душе могла произойти окончательная подмена веры во Христа на «служение великой Германии». О подобном соблазне в свое время предупреждал христианский писатель-апологет Клайв Льюис в знаменитых «Письмах Баламута», где опытный бес советует юному бесенку непременно вовлечь своего «подопечного»-христианина в какую-либо политическую партию. «Пусть он сочтет патриотизм или пацифизм частью своей религии; а затем, под влиянием партийного духа, пусть отнесется к нему как к самой важной ее части. Потом спокойно и постепенно подведи его к той стадии, когда религия просто станет частью «дела»… Если ты сделал мир – целью, а веру – средством, человек уже почти в твоих руках... Если только митинги, политические кампании…значат для него больше, чем молитва, таинство и милосердие – он наш». Поведение Иоганна Фрайгаузена наглядно подтверждает справедливость этих слов. Ибо, веря в то, что «немецкая армия несет России избавление от безбожников», он требует от о. Александра «призывать Божию благодать на Германию», в случае неповиновения угрожая расправой. А также - внушать своим прихожанкам, что забеременеть от немецкого солдата не является грехом… Как Фрайгаузен уже не видит греха в том, чтобы сразу же после исповеди и причащения участвовать в казни партизан. Судьба этого героя книги – яркий пример обреченности человека, пытающегося совместить несовместимое – Крест Христов и свастику. И его гибель воспринимается читателем как суд Божий над фашистом Фрайгаузеном. Но одновременно – и как Его милость по отношению к Своему заблудшему рабу Иоанну, избравшему «путь смерти».

Антиподом Фрайгаузена является другой православный герой романа – о. Александр Ионин. Человек, названный в честь святого благоверного князя Александра Невского и рукоположенный во иерея Священномучеником Вениамином Петроградским. Упоминание об этих двух святых чрезвычайно важно для понимания жизненного подвига о. Александра Ионина. Потому что всем им довелось жить во времена, когда могло показаться – наступает конец света. Привычный уклад жизни рушился, так что человек мог в одночасье утратить все, чем дорожил и владел – имущество, свободу, любимых и родных людей, саму жизнь. И в итоге отчаяться и озлобиться. В романе А. Сегеня это происходит с одним из главных персонажей, Алексеем Луготинцевым, который вымещает свою ненависть к фашистам, убившим его друзей и невесту, на беззащитной православной женщине, Таисии Медведевой. Однако ненависть – это опять-таки «путь смерти». И потому месть не дает Алексею ни успокоения, ни утешения. Он обретает их лишь тогда, когда обращается к Богу. На его примере автор романа показывает, что только вера дает человеку шанс выстоять и остаться собой «средь бедствия земного». «Не в силе Бог, а в правде», - сказал в свое время князь Александр Невский. А Священномученик Вениамин в своем предсмертном письме написал об этом так: «Христос – наша жизнь, свет и покой. С Ним всегда и везде хорошо». Выше уже упоминалось о том, что герой книги А. Сегеня – обыкновенный сельский батюшка, не лишенный человеческих немощей. Однако, в отличие от Иоганна Фрайгаузена, этот человек неуклонно следует «путем жизни». Он безраздельно предан Богу и живет по Его заповедям. И свидетельствует о Нем своими делами: помогает советским военнопленным, пытается спасти от казни схваченных немцами партизан, усыновляет детей-сирот. А впоследствии, по примеру Христа-Спасителя, сполна испивает чашу скорбей в сталинских лагерях. Но при этом не отчаивается, не ропщет на несправедливость. Напротив, радуется тому, что страдания стали для него «великим точильным камнем», научили его твердости и смирению. Между прочим, генеральный продюсер фильма «Поп», Сергей Кравец, весьма точно подметил одну особенность поведения о. Александра Ионина: он «…не делает ничего выдающегося, особенного. Все его действия естественны и естественно проистекают из всей его предыдущей жизни». Возможно, как раз в этом кроется разгадка того, почему роман А. Сегеня так сильно воздействует на читателя, что он не замечает или готов простить автору неточности погрешности в описании некоторых действий героя (например, то, что, вопреки церковным правилам, о. Александр Ионин допускает возможность причащения еще некрещеных людей, или причащает спрятавшегося под куполом церкви партизана не запасными Дарами, а остатками Святых Даров из Потира). И почему сейчас необходимы подобные книги. Да, о. Александр Ионин, вроде бы, «не делает ничего выдающегося». Он просто живет во Христе. И проповедует веру в Него не только и не столько словом, сколько делами. Каждый из нас, православных, помнит слова преподобного Серафима Саровского: «стяжи дух мирен и вокруг тебя спасутся тысячи». Но каждый из нас на собственном горьком опыте знает, насколько это трудно – следовать за Христом. Особенно, когда за это тебя ожидают не похвалы и награды, а насмешки и притеснения. Ценность книги А. Сегеня в том, что она повествует о героизме повседневной жизни православного человека. Причем самого обыкновенного, такого «как вы и я». Ее герой – рядовой воин Православной Церкви, который защищает своих прихожан от происков сектантов, от отчаяния, от озлобленности, и приводит их ко Христу собственным примером. Но стоит призадуматься – если таковы даже самые обыкновенные православные люди, то какие же счастье и честь – быть человеком одной с ними веры.

На примере своего героя А. Сегень показывает, чем было, есть и будет для России Православие. Мы знаем и помним, что во времена, когда наша страна оказывалась «безгосударной» и была со всех сторон теснима врагами, единственным, что сплачивало, укрепляло и утешало людей, показывало им пример истинной человечности, была Православная Церковь. Так, как это делает скромный священник из села Закаты о. Александр Ионин, в чьем храме находят утешение обездоленные войной люди. Кто принимает в свой дом и семью осиротевших детей разных национальностей. И превращает толпу униженных, измученных и оскорбленных русских военнопленных в воинство Христово, наполняя их жизнь смыслом и надеждой. Кто прощает и спасает от смерти своего врага, партизана Алексея Луготинцева. Между прочим, именно этот персонаж романа как нельзя лучше говорит о том, чем стал для него о. Александр: «война всех озлобляла. А он возвращал к доброте». И, через это – к Богу.

Завершая рассказ о романе А. Сегеня «Поп», напомню читателям один эпизод из этой книги. А именно – когда о. Александр говорит своим прихожанам, что желал бы видеть их «хотя бы солнечными зайчиками, отражающими свет «солнца земли Русской»» - Александра Невского: «ведь Господь любит тех, кто приветом и благостью всем сияют». Однако стоит вспомнить, что в Православной гимнографии «Солнцем правды» и «Светом Истины, просвещающим всякаго человека» называют и Христа Спасителя, Который заповедал Своим ученикам: «…так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5, 16). И нести этот свет миру призван каждый из нас, православных людей.

Протопресвитер Алексий Ионов: судьба легендарного миссионера

«Православная жизнь» - август 2013 года

В 2009 году на экраны России и постсоветского пространства вышел исторический художественный фильм «Поп» известного режиссера Владимира Хотиненко. Картина была создана по благословению почившего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и была снята кинокомпанией Русской Православной Церкви «Православная энциклопедия» по одноименному роману Александра Сегеня, основанного на документальных материалах. Сюжет фильма посвящен одной из малоизученных страниц Великой Отечественной войны – деятельности Псковской православной миссии, в состав которой преимущественно входили священники из Прибалтики, возрождавшие церковную жизнь на оккупированных немцами территориях от Пскова почти до Ленинграда с августа 1941 года по февраль 1944. За эту деятельность многие участники миссии были несправедливо подвергнуты жестоким репрессиям: расстреляны или отправлены в сталинские лагеря. По мнению писателя Александра Сегеня, участники миссии находились в трагическом двойственном положении: «Православные священники, с одной стороны, вынуждены были в своих проповедях призывать народ к смирению и хвалить немцев за то, что они способствуют возрождению христианства на Псковской земле. С другой стороны, те же священники прятали у себя партизан, людей, разыскиваемых гестаповцами, в том числе и евреев, (...) принимали в свои семьи или пристраивали в семьях своих прихожан многочисленных беженцев, сирот, детей».
Фильм В.Хотиненко произвел достаточно сильное впечатление на многих зрителей. В том числе – и на Кирилла, Патриарха Московского и всея Руси, заявившего, что «это важное и правдивое слово о жизни Русской Церкви в трудные годы войны». «Поп» завоевал гран-при нескольких международных кинофестивалей («Лучезарный ангел», «Покров»), получил первую Патриаршую премию в области киноискусства. За свой фильм В.Хотиненко был удостоен и награды Латвийской Православной Церкви. Причина – не только в высоком качестве фильма или в том, что в его начале изображается латвийское пространство. Важно и то, что главный герой фильма – священник Александр Ионин, роль которого великолепно сыграл Сергей Маковецкий, не является абсолютно вымышленным персонажем, и у него имеется реальный прототип - Алексей Ионов, наш земляк.
Алексей Васильевич Ионов родился в Двинске 29 марта (11 апреля) 1907 года, в крестьянской семье выходцев из Ярославской губернии. В 1927 году А.Ионов закончил Государственную среднюю школу в Даугавпилсе и поступил в Латвийский Университет, проучившись там около двух лет, но затем продолжил образование в Свято-Сергиевском православном богословском институте в Париже. В конце 1933 года Ионов стал настоятелем Церкви Успения Пресвятой Богородицы на погосте Аксенова Гора (в то время – части Латвии, а ныне – Псковской области). С сентября 1937 года А.В.Ионов уже выполнял функции второго священника Церкви св. Александра Невского в Риге. Ионов был образованным человеком, владевшим несколькими иностранными языками, и в 1930-ые гг. достаточно часто публиковался в духовном журнале ЛПЦ «Вера и жизнь». В 1937 году он поступил на Православное отделение при теологическом факультете ЛУ, но не закончил: отделение было закрыто в 1940 году, после инкорпорации Латвии в состав СССР.
С августа 1941 года Ионов становится одним из первых священников-миссионеров Псковской православной миссии. Здесь он последовательно занимал самые раз-личные должности: благочинного Островского округа, настоятеля Афанасиевской Церкви в Гдове, благочинного Гдовского округа, настоятеля Варлаамовского храма в Пскове... Этот период детально освещен в ионовских «Записках миссионера», написанных в феврале 1952 года и впоследствии вдохновивших Александра Сегеня на создание романа «Поп». Процитирую несколько важных фрагментов из ионовского текста: «Два-три уцелевших подсоветских священника, запуганных, душевно-усталых и неподготовленных, никак не могли взять на себя труд организации церковной жизни населения в несколько сот человек. А духовный голод, жажда церковной молитвы, таинств и проповеди остро ощущались в этих местах. (...) К чести нашего духовенства, никто не отказался от участия в Миссии, от церковной работы в тех местах, где годами не звучало Слово Божие, не совершались богослужения, где народ молился лишь «про себя», сокровенно. (...) Что немцы – зло, никто из нас не сомневался. Ни у кого из нас не было, конечно, никаких симпатий к завоевателям «жизненного пространства» нашей родины. Глубокое сострадание и сочувствие к бедствующему народу, нашим братьям по Вере и крови, - вот что наполняло наши сердца». Ионов вспоминал, что «за двадцать восемь месяцев нашей миссионерской работы я не помню, чтобы кто-нибудь из подсоветских людей позволил сказать по нашему адресу нечто оскорбительное. Как правило, отношение большинства к нам было или доброжелательное, или самое корректное». Особенно теплые воспоминания остались у А.В. Ионова о псковских детях многотрудной военной поры: «Всюду я встречал детей, близких к Богу и к Церкви. (...) Все эти Коли, Миши, Пети, Ильюши наглядно свидетельствуют о том, что душа русского народа не отравлена, не загрязнена до конца ядом неверия, государством насаждаемого, и что цветут еще во славу Божию эти прекрасные «крины сельные» - полевые цветы - кроткие, чистые души на просторах Святой Руси, несмотря ни на что!»
Впоследствии Ионов вместе с семьей эвакуировался на Запад. Лишь чудом ему удалось избежать насильственной репатриации в Советский Союз. В конце 1940-ых гг. А.Ионов переехал в США и стал настоятелем Храма Казанской иконы Божией Матери (Си-Клиф, около Нью-Йорка), а впоследствии был переведен в Калифорнию, в г. Бурлингейм, где служил в Церкви Всех Святых, в Земле Российской просиявших. Там А.В.Ионов и скончался 4 февраля 1977 года.
Создателей фильма «Поп» иногда обвиняют в том, что образ Ионина далеко не во всем совпадает с жизненными перипетиями Алексея Ионова. Так, Ионин – типичный сельский батюшка, в то время как А.Ионов был высокообразованным человеком.. Александр Сегень объяснил это так: «Когда я начал работать над книгой, меня увлекли воспоминания священника Алексея Ионова, и я решил писать собирательный образ рядового участника Псковской миссии. Сюжетно отец Алексей Ионов стал главным прототипом нашего героя. Вот только в конце войны отец Алексей ушел вместе с немцами и большую часть своей жизни провел в Германии, а мой герой – отец Александр Ионин – должен был остаться и пройти через сталинские лагеря. А характер его я списывал с моего духовного отца – священника Сергия Вишневского, который живет и служит в селе Флоровском Ярославской епархии. (...) Работая над образом, я постоянно представлял себе, как бы повел себя в той или иной ситуации мой дорогой отец Сергий. Поэтому и роман посвящен не только светлой памяти самоотверженных русских пастырей Псковской православной миссии в годы Великой Отечественной войны, но и митрофорному протоиерею Сергию Вишневскому».

Александр Сегень: При любых обстоятельствах нужно оставаться людьми

- Александр Юрьевич, как случилось, что вы заинтересовались историей Псковской миссии?

Изначально проект создания художественного кинофильма, посвященного Псковской миссии, вынашивался в издательско-кинематографическом центре «Православная энциклопедия», а идея принадлежала незабвенному Патриарху Алексию II, отец которого, как известно, служил священником на оккупированных фашистами землях. Летом 2005 года я встретился с генеральным директором «Православной энциклопедии» Сергеем Леонидовичем Кравцом и кинорежиссером Владимиром Ивановичем Хотиненко, и мы договорились, что я напишу литературную основу для сценария. Мне предоставили необходимые документы по истории Псковской православной миссии, воспоминания участников тех событий, и к началу 2006 года я завершил работу над первым вариантом романа «Поп», который был опубликован в журнале «Наш современник». Эту публикацию внимательно прочитал один из моих духовных покровителей, иеромонах Роман (Матюшин), сделал много полезнейших замечаний, и когда я готовил в издательстве Сретенского монастыря книгу, то, можно сказать, написал второй вариант романа. Ну а дальше уже была работа над сценарием и фильмом.

Все ваши исторические романы - «Державный», «Тамерлан», «Поющий король», «Солнце земли русской» - посвящены правителям, историческим деятелям. Создавая произведение об истории Русской Церкви в годы войны, можно было написать, например, о митрополите Сергии (Страгородском.) Почему вы выбрали главным героем простого священника, «маленького человека»?

Поскольку речь шла именно об истории Псковской православной миссии, то более уместно говорить об образе другого Сергия - митрополита Сергия (Воскресенского). Первоначально так и задумывалось - что его фигура будет в центре повествования. Но когда я начал работать над книгой, меня увлекли воспоминания священника Алексея Ионова, и я решил писать собирательный образ рядового участника Псковской миссии. Сюжетно отец Алексей Ионов стал главным прототипом нашего героя. Вот только в конце войны отец Алексей ушел вместе с немцами и большую часть своей жизни провел в Германии, а мой герой - отец Александр Ионин - должен был остаться и пройти через сталинские лагеря. А характер его я списывал с моего духовного отца - священника Сергия Вишневского, который живет и служит в селе Флоровском Ярославской епархии. Многие высказывания отца Александра на самом деле принадлежат отцу Сергию. Работая над образом, я постоянно представлял себе, как бы повел себя в той или иной ситуации мой дорогой отец Сергий. Поэтому и роман посвящен не только светлой памяти самоотверженных русских пастырей Псковской православной миссии в годы Великой Отечественной войны, но и митрофорному протоиерею Сергию Вишневскому.

Были ли вы лично знакомы с кем-то из священников Псковской миссии или их потомками? Читали ли они роман, смотрели ли фильм, есть ли у вас отзывы?

К сожалению, лично я ни с кем из них не был знаком. Возможно, кто-то из них читал мою книгу, но отзывов я пока не имею. Хотя, когда в этом году я был на Свято-Корнилиевских чтениях в Псково-Печерском монастыре, ко мне подходили разные люди с благодарностью. А митрополит Таллинский и всей Эстонии Корнилий даже приехал из Таллина, чтобы послушать мой доклад, посвященный Псковской миссии.

В качестве второстепенных героев в романе действуют реальные исторические лица под своими именами. Например, митрополит Сергий (Воскресенский), священники Псковской миссии. Когда вы создавали их характеры и диалоги с их участием, это был чистый вымысел или вы воссоздавали пересказанные вам кем-то черты и идеи? Например, протоиерей Георгий Бенигсен в книге говорит, что св. Александр Невский был канонизирован при «благочестивом царе Иване Грозном». Есть ли у вас свидетельства, что отец Георгий считал Ивана Грозного благочестивым?

Когда я работаю над образом героя, действительно жившего когда-то, я стараюсь придерживаться фактов его биографии. Бывает, что новые, более точные факты всплывают уже после того, как что-то написано мной на основе прежних данных. К примеру, в первых двух вариантах романа убийство митрополита Сергия (Воскресенского) было показано неверно. Я основывался на имевшихся на 2005 год фактах, а вскоре были опубликованы новые данные, где историческая картина этого злодеяния была полностью восстановлена. В третьем варианте романа, опубликованном в издательстве «Вече», убийство иерарха показано иначе, здесь я основывался на новых данных.

Кстати, непременно нужно упомянуть имя замечательного псковского историка Константина Обозного, являющегося наиболее авторитетным исследователем истории Псковской православной миссии. Он очень много помогал при создании сценария фильма, консультировал, высказывал строгие замечания, которые были учтены.

Если вернуться к вашему вопросу об оценке Ивана Грозного, то отец Георгий Бенигсен у меня говорит о благочестии молодого царя, который под руководством и покровительством святителя митрополита Макария канонизировал святого благоверного князя Александра Невского и затем взял Казань. Вас, вероятно, волнует, как я отношусь к личности первого русского царя. Я не выступаю вместе с теми, кто требует его скорейшей канонизации. Но и не отношусь к числу тех, кто поливает его грязью. Трагическая фигура Ивана Грозного, на мой взгляд, требует более внимательного изучения.

Перевод «Попа» на киноязык адекватен вашему замыслу и тем смыслам, которые вы закладывали в книгу? Есть ли в трактовке Хотиненко что-то, с чем вы не вполне согласны?

Сценарий писался следующим образом: я приносил Владимиру Ивановичу свой вариант, он делал указания - что нужно убрать, что дополнить. Мы вместе продумывали каждую сцену. Это было удивительное душевное, сердечное содружество и сотворчество писателя и режиссера. Я был счастлив работать с человеком, которого считаю одним из лучших русских кинорежиссеров. Лишь изредка его идеи по поводу сценария вызывали мое недоумение, но он умел деликатно и терпеливо объяснить, почему хочет сделать так, а не иначе, и я соглашался - режиссеру виднее. Заодно под руководством Хотиненко я, можно сказать, прошел курсы сценарного мастерства. Атмосфера фильма, на мой взгляд, полностью адекватна атмосфере моей книги. А то, что многое изменено в сюжете, многие сцены показаны совсем иначе, чем в романе, это даже интересно. Мне было радостно вместе с Владимиром Ивановичем создавать новую конструкцию. И все, что было придумано мной нового в процессе работы над сценарием, я вставил в третий вариант романа. То, что придумал в сценарии Хотиненко, я в свою книгу, разумеется, не включил.

Одна из тем книги - патриотизм, любовь к Родине. Как с вашей точки зрения соотносятся коммунистический режим и историческая Россия?

Я считаю, что историческая Россия выжила и победила вопреки коммунистическому режиму, противостоя ему и преодолевая его. Церковь наша, угнетаемая и медленно уничтожаемая этим режимом, стала в двадцатом веке гораздо крепче, чем она являлась в конце девятнадцатого, очистилась, явила сияющий сонм новомучеников. Я не коммунист, никогда им не был, но мне отвратительно, когда огульно охаивают советскую эпоху нашей истории. Она была необходима для России, чтобы очиститься, пройдя через горнило страданий. Я бы не хотел, чтобы советская власть вернулась, но и не считаю, что без нее можно было бы обойтись.

Сравнение лагеря с «монастырем со строгим уставом» - это ваш взгляд на ГУЛаг или действительно так говорили священники, прошедшие через лагеря?

ГУЛаг расшифровывается как Главное управление лагерями, и его никак нельзя сравнивать с монастырем. А вот лагерный быт во многом напоминал строгие монастыри. Иной монастырь даже бывал и построже, чем иной лагерь. Вспомним обители Иосифа Волоцкого, Нила Сорского... Православному человеку легче было пройти через ужасы лагерей, поскольку по-настоящему верующий христианин любое тяжкое испытание воспринимает как благо для своей души, как очищение от греховной скверны. Он всегда найдет в своем прошлом причину, за что так наказывает Господь, и смиренно примет Божью волю.

Главный герой романа, отец Александр Ионин в финале говорит, что молится за Сталина, потому что тот «изначальную страшную большевизию прикончил», патриаршество восстановил и при нем была одержана победа. Это его последние слова на страницах романа, фактически они воспринимаются как итог всей книги. Так и было задумано? Это главный вывод?

Нет, последние слова отца Александра - песенные: «Не пробуждай воспоминаний минувших дней, минувших дней...» Кроме упомянутых вами слов отца Александра, там еще есть слова отца Николая: «Сталину бы лет двадцать в лагерях потрудиться, был бы и сейчас жив». Так что воспринимать разговор двух священников как двух сталинистов нелепо. Да и я не сталинист. В романе отношение Сталина к людям выражено в его разговоре с Берией, где они обсуждают, что делать со священниками Псковской миссии, и оба приходят к выводу, что нет нужды разбираться, кто служил Гитлеру, кто не служил, а надо давать всем подряд путевки в лагеря, кому по десятке, кому по двадцатке. Но нельзя отрицать того факта, что Сталин и впрямь в тридцатые годы уничтожил «изначальную страшную большевизию». В своем романе «Господа и товарищи», посвященном страшным московским событиям ноября 1917 года, я как раз описываю эту «большевизию», опьяненную кровью, стреляющую по Кремлю даже после того, как в нем сдались юнкера, - просто чтобы потешиться видом разрушения русской святыни. Так вот, в тридцатые годы Сталиным были физически уничтожены почти все участники той московской кровавой бойни. Но одновременно в это же время расстреливали и зверски убивали священников. И после восстановления патриаршества, которое апологеты вождя народов опрометчиво расценивают как переход Сталина к православию, казни и зверства не утихли. Достаточно заглянуть в наш новый православный календарь, как часто там упоминаются новомученики, пострадавшие и в 1944-м, и в 1945-м, и в 1946-м годах, и позднее.

Нет, главный итог книги вовсе не в апологетике Сталина, а в том, что при любых - даже самых страшных - обстоятельствах нужно оставаться людьми. А христианам - оставаться христианами. И с достоинством сносить тяжелейшие испытания. Ибо претерпевший до конца спасется.

Выбор редакции
Денежная единица РФ "...Статья 27. Официальной денежной единицей (валютой) Российской Федерации является рубль. Один рубль состоит из 100...

Техника "100 желаний" Научиться исполнять желания может каждый. Для этого нужно всего лишь договориться со своим подсознанием! А как это...

Получив атеистическое воспитание, я долгое время не испытывал интереса, а уж тем более священного трепета от религиозных святынь да...

Скакать во сне на белой лошади - прекрасный знак. В первую очередь он сулит Вам прочность дружеских связей и радость встреч с товарищами...
Заранее говорю, никогда не пробовала делать с другим сыром, только с твердыми сортами. В данном рецепте я использовала остатки трех...
Будьте чуткими к изменениям настроения любимых людей! Помните: мы получаем от мира ровно то, что ему даем. Хотите, чтобы окружающие...
Татуировка - практически такое же древнее явление, как и существование человечества. Тату были обнаружены даже на телах мумий, найденных...
Святой Спиридон Тримифунтский - очень почитаемый подвижник во всем христианском мире. К его мощам, на острове Корфу в Греции, постоянно...
Праздники, кто же их не любит? А что же легло в основу праздника День Народного Единства в России ? Праздник единства подчеркивает: какой...